Ситуация
Человек сам подал заявление о банкротстве. В марте 2025 года на депозит суда внесли 25 000 ₽ — вознаграждение финансового управляющего, и в том же месяце суд принял заявление, а в апреле 2025 года признал должника банкротом и ввёл реализацию имущества.
Сумма долгов и состав реестра в определении не названы. По анализу финансового состояния, который провёл управляющий, средств для расчётов с кредиторами нет, восстановить платёжеспособность нельзя, признаков преднамеренного и фиктивного банкротства нет.
Кредитор ООО «ПКО «НБК» — правопреемник по одному из кредитных договоров должника — попросил не освобождать должника от долгов. Его доводы:
- должник последовательно наращивал долги в разных кредитных организациях и брал заведомо неисполнимые обязательства при своём уровне дохода;
- новый кредит в другом банке увеличил нагрузку, и должник перестал платить по договору, права по которому перешли к ООО «ПКО «НБК»;
- должник не раскрыл, на что потратил деньги по этому кредиту, а управляющий этого не выяснил.
Управляющий попросил завершить процедуру, должник — завершить её и освободить от долгов.
Что решил суд
В октябре 2026 года суд отказал ООО «ПКО «НБК», завершил реализацию имущества и освободил должника от исполнения обязательств. Исключение — требования из п. 5 ст. 213.28 закона о банкротстве, которые сохраняются по закону: текущие платежи, алименты, возмещение вреда жизни и здоровью и некоторые другие.
Управляющему перечислено 25 000 ₽ вознаграждения с депозита суда.
Почему
Нужны факты, а не общие слова. Отказать в освобождении можно только в случаях из п. 4 ст. 213.28 закона о банкротстве — например, если гражданин скрыл имущество, дал кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита или злостно уклонялся от погашения долга. Суд указал, что из ходатайства коллектора не следует никаких конкретных обстоятельств и доказательств. Документов о том, что должник действовал незаконно, когда брал кредит, в деле нет (ст. 65 АПК РФ), как нет и доказательств, что должник скрывал от банков другие действующие кредиты.
Неразумность — ещё не недобросовестность. По смыслу п. 4 ст. 213.28, указал суд, если человек взял на себя непосильные долги, неверно оценив свои возможности и жизненные обстоятельства, это само по себе не повод отказать в освобождении. Препятствием служит недобросовестное поведение — сокрытие имущества и доходов, вывод активов, помехи управляющему. Суд сослался и на п. 24 Обзора судебной практики ВС № 3 (2019) о повышенных требованиях к добросовестности должника: честное сотрудничество с управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом.
Что говорило в пользу должника. Финансовый анализ управляющего указал на добросовестность. Имущество не скрывалось, недостоверных сведений управляющему должник не давал, документы по запросам предоставлял, в процедуре долгов не наращивал. Сведений о привлечении к уголовной или административной ответственности нет.
Суд напомнил и обратную сторону: если после завершения дела обнаружится скрытое имущество, кредиторы вправе просить пересмотреть определение и обратить на это имущество взыскание (п. 1 ст. 213.29).
Что это значит для вас
- Возражение кредитора само по себе не мешает освобождению от долгов: суду нужны конкретные факты и документы — например, что заёмщик скрыл другие кредиты или завысил доход.
- Много кредитов и нагрузка сверх дохода — это неразумность, а не недобросовестность: сами по себе они не повод отказать в списании.
- В пользу должника говорит поведение в процедуре: документы по запросам управляющего, честные сведения об имуществе, никаких новых долгов.
- Освобождение могут пересмотреть, если после завершения дела найдут скрытое имущество.
Разбор подготовлен по тексту судебного акта; персональные данные удалены. Не является юридической консультацией.